МЫ НЕ РАБЫ
Девушка была такой очаровательно-глупенькой, что ей, наверное,
даже не снились сны.
- Вы не боитесь? - спросила она. Не дожидаясь ответа, продолжила:
- А я так ужасно боюсь! Этот ужасный экзекутор...
- Экзекьютор, - поправил я.
Милый лобик сморщился, будто пытаясь компенсировать недостающие
внутри извилины.
- Он же экзекуцию проводит? Экзекутор?
- Эк-зе-кью-тор, - повторил я, разглядывая картины на стенах.
Вроде бы обычные классические полотна, но с вариациями. Такие картины
вошли в моду год назад и до сих пор не приелись публике. Чего там
только не было - и "Последний день Помпеи", где на фоне рушащихся
зданий шла веселая оргия, и скабрезные "Охотники на привале", и
совершенно непристойная смесь "Утра в сосновом бору" и "Аленушки". -
Эк-зе-кью-тор. Исполнитель. Он выносит приговор. По сути, он даже его
не исполняет, но слово прижилось...
- А экзекуция? - жалобно спросила девушка.
Я покачал головой. Снял и протер очки.
Она и впрямь была удивительно хороша. Чудесная фигурка, где надо -
тонкая, где надо - округлая. Красивое личико - слово "лицо" будет
слишком грубым. Чудные светлые волосы. Губы... манящие.
И полная дура. Как и положено лицензированной девушке для
удовольствий. Большинство девушек, подписывая стандартный годовой
контракт, включают в него пункт о временном оглуплении.
- Мне пора, - сказал я.
Девушка вздохнула. Сказала, с такой неподдельной грустью, что я на
миг заколебался, - стоит ли уходить...
- Говорят - все блондинки дуры. А я считаю, что это неправда!
Я ждал продолжения. Вдруг какая-то мысль прорвется через дремлющие
нейроны?
- А почему он не экзекутор? - спросила девушка.
Улыбнувшись, я встал и чиркнул карточкой по кассовому терминалу:
- Не сложилось, милая... Я буду по тебе скучать!
Она расцвела в ответной улыбке:
- Я тоже, милый!
И я вышел из помещения, где десяток беленьких, черненьких,
рыженьких и лысых девиц ожидали клиентов. Все как одна - красавицы.
Все как одна - дуры.
И я дурак.
Дурак-экзекутор.
Додумался, где искать будущую любимую - в городском борделе!
На улице, несмотря на раннее утро, было жарко. Климатизаторы в
городе не работали. То ли местные жители привыкли к такой погоде, то
ли в мэрии проворовались сильнее, чем считали на Земле. Я двинулся по
Проспекту Первопоселенцев к Площади Независимости. На любой земной
колонии есть такой проспект и такая площадь.
И любую колонию рано или поздно посещает экзекьютор.
Прохожих было немного и почти все лица оказались мне знакомы по
трехмесячному путешествию на "Левиафане". Местные сейчас радостно
разгружают грузовые боты... Плечистые японцы в зеркальных очках
последней модели деловито оглядывали достопримечательности - церковь,
ратушу, мечеть, здание суда, памятник
кому-то-из-колонистов-спасшему-колонию-от-бедствий. Временами стекла
очков подергивались радужной пеленой: не удовлетворившись
видеосъемкой, туристы делали голографическую съемку местности. Другая
группа туристов усаживалась в экскурсионный автобус. Их ждала обычная
программа - экскурсия к месту посадки колониального баркаса, визит в
деревню аборигенов, охота на диких зверей в ближайших джунглях, ужин в
ресторане с местной кухней, а после, для лиц с крепкими желудками,
невинные ночные шалости. Маятниковый лайнер будет ждать на орбите еще
сутки, а потом неумолимые законы гиперпространственной физики швырнут
его к следующей планете. Надо спешить, надо успеть повидать все, за
что заплачены немалые деньги.
А вдвойне спешить надо мне. За сутки я должен влюбиться и вынести
приговор.
Памятник, как ни странно, мне понравился. Он изображал
благообразного бородатого мужчину с короткой стрижкой. В руке бородач
держал что-то вроде посоха, что придавало ему внешность сказочного
мага. Но подпись на постаменте гласила, что передо мной старший
механик колониального баркаса, на четвертом году полета добрым словом
и обрезком титановой трубы усмиривший мятеж. Я даже посмотрел короткий
игровой ролик, из которого следовало, что главную роль в усмирении
сыграли-таки добрые слова, а обрезок трубы служил лишь вспомогательным
фактором. Ролик был хороший, но мои очки, подключенные к закрытой базе
данных, немедленно выдали иную версию событий, где злосчастной трубе
отводилась более заметная роль.
Возле памятника меня и начали пасти.
Вначале я заметил двух топтунов - один азиат, другой европеоид.
Потом появился третий - пожилой негр. Потом четвертая - хорошенькая
рыжая девица.
В окружении этой четверки я свернул в узкий проулок между мэрией и
двухэтажным универсальным магазином.
Там меня ждал симпатичный интеллигентный юноша, похожий на
музыканта или молодого перспективного актера. Очки, однако, отработали
его сразу - перед глазами побежали строчки досье.
Сын мэра был вовсе не музыкантом, он возглавлял местную тайную
полицию. По колониальным масштабам - серьезный пост. По земным...
достаточно сказать, что все подчиненные юноши, в количестве четырех
человек, стояли сейчас за моей спиной.
- Здравствуйте, господин исполнитель, - сказал юноша.
- Здравствуй, Денис, - ответил я. - Что ж ты всех служак сюда
собрал? А если кто-то из туристов наркоту провез?
- Все чисто, - быстро ответил юноша.
- А если кто-то собирается контрабандой кристаллы с рудника
вывезти?
Перед глазами замигала оранжевая точка - Денис напрягся:
1 2 3 4 5