ДОКТОР ЛЕМ И НАНОТЕХИ
Я погрузил в лодку сто воловьих и триста бараньих туш,
соответствующее количество хлеба и напитков и столько жареного мяса,
сколько могли приготовить четыреста поваров. Кроме того, я взял с
собою шесть живых коров, двух быков и столько же овец с баранами,
чтобы привезти их к себе на родину и заняться их разведением. Для
прокормления этого скота в пути я захватил с собою большую вязанку
сена и мешок зерна. Мне очень хотелось увезти с собою с десяток
туземцев, но император ни за что не согласился на это; не
довольствуясь самым тщательным осмотром моих карманов, его величество
обязал меня честным словом не брать с собою никого из его подданных
даже с их согласия и по их желанию…
Джонатан Свифт
- Джон Баркер, к вашим услугам, - низко кланяясь, произнес
газетчик.
Хозяин дома шагнул ему навстречу. Несмотря на немалый возраст он
был крепок, а глаза его блестели задорным живым огнем.
- Лемюэль Гулливер. Садитесь к огню, вы изрядно продрогли, - он
приветливо указал на уютное глубокое кресло у камина.
Представляться ему не было нужды – кто же не знает в лицо
знаменитого ученого, путешественника, врача – «доктора Лема», как
ласково называла его и лондонская беднота, и высшая знать. Но сам тон
доктора сразу снял неловкость молодого журналиста.
- Глоток портвейна? Хотя… в такую погоду я посоветовал бы вам
выпить хереса, - Лемюэль сам разлил золотистое вино по бокалам. – Не
смущайтесь, молодой человек. Я с большим интересом читаю ваши заметки.
Несмотря на молодость вы лучший из журналистов «Ивнинг Ньюс», а это
значит – и лучший в мире.
Баркер слегка порозовел от смущения. Он и впрямь был еще молод, но
прекрасно осознавал легкость своего пера.
- Прекрасный херес... Господин Гулливер! - пригубив вино и
отставив бокал, начал журналист. – Я понимаю, вы устали от постоянных
визитов газетчиков. Но сегодня знаменательный день…
- Двадцать пять лет с моего возвращения из Лилипутии, - кивнул
Гулливер. – Как летит время!
Баркер вежливо замолчал, но Гулливер не стал продолжать.
- Ваши открытия изменили весь наш мир, - сказал Баркер. – Вы
многое описал в своей знаменитой книге, вы неоднократно рассказывали о
своем путешествии на страницах газет. И потому я особо признателен,
что вы согласились дать мне интервью. Вряд ли нужно повторять всем
известные факты. Но до сих пор остаются какие-то детали, малоизвестные
широкой публике… Позвольте мне использовать диктофон?
- Конечно, - кивнул Гулливер.
Баркер извлек из кармана маленькую коробочку, щелкнул клавишей и
положил ее на стол между Гулливером и собой.
- Итак, - продолжил Баркер. – Когда тринадцатого апреля одна
тысяча семьсот второго года вы прибыли в Даунс, вы привезли с собой
шесть живых коров, двух быков, шесть овечек, двух баранов и
шестнадцать живых лилипутов – двенадцать женщин и четверых мужчин…
- Пять овечек, - возразил Гулливер. – Одну овечку на корабле съели
крысы.
- Простите, - поправился Баркер. – Пять овечек… Скажите, почему
именно такая пропорция?
- Хороший вопрос! – Гулливер оживился. - Мне показалось, что она
наиболее экономична. С одной стороны, особи женского пола более ценны
для размножения. С другой – брать всего лишь одного быка или лилипута
– полагаться на волю случая. Представьте себе, что было бы, возьми я с
собой всего одного барашка – и попадись он крысе?
- Могу себе представить, - кивнул Баркер. – Я обожаю жаркое из
лилипутских овечек, хотя и нечасто могу себе его позволить… Итак – вы
предусмотрительно захватили с собой достаточное количество лилипутов.
Скажите, вам уже тогда приходили в голову мысли об их коммерческом
использовании?
- Нет, что вы! – бурно запротестовал Гулливер. – Мною руководило
всего лишь понятное желание подтвердить свой необычный рассказ. Кто
поверил бы мне иначе? Все сочли бы, что перенесенные страдания
помутили мой разум. Вместо родного дома я угодил бы прямиком в Бедлам…
Баркер сочувственно кивнул.
- Конечно, меня посещали кое-какие мысли, - продолжал Гулливер. –
К примеру – цирковые представления. «Цирк лилипутов» - замечательно
звучит! Да и ухаживать за лилипутской скотиной сподручнее лилипутам.
Но впервые мысль о полезности лилипутов посетила меня лишь осенью
семьсот второго года… У моей Мэри разболелся зуб. Я осмотрел его и
пришел к выводу, что зуб придется удалять. Это, конечно же, изрядно
расстроило супругу. Она так горько рыдала, представив себе, что в ее
белоснежной улыбке появится отвратительная дыра! И тогда я поговорил с
Гердайо Ферлоком, смышленым пареньком из лилипутов. На родине своей он
был искусным каменщиком и давно уже тосковал по настоящей работе. Под
моим руководством он сделал необходимые инструменты, после чего
отважно забрался в рот моей бедной Мэри и осмотрел зуб. Оказалось, что
в зубе имеется значительных размеров дырка, ткани в которой
размягчились и разлагаются, причиняя боль и служа источником зловония.
Обмотав лицо мокрой тряпицей, Ферлок за два часа полностью выдолбил
пораженные ткани, оставив в неприкосновенности здоровые. Потом он
смешал крепкий цементный раствор и очень аккуратно заделал отверстие.
Зуб полностью исцелился, а Мэри сохранила свою красоту.
Баркер заерзал:
- Замечательная история, доктор! Но наши читатели, полагаю, с ней
хорошо знакомы, а многие и пользуются услугами клиники «Нано-дент».
1 2 3