предоставлено автором
Дмитрий Астахов
ШЕСТОДНЕВ
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
СТРАЖА СЛАБОГО СВЕТА
«Светла галактика листа…»
Полуночное купание
Святая зима
Лжец
«Поклон тебе, эгейское молчанье…»
«Воскреснуть…»
«Берег безбрежен – как берега горе…»
Полнолуние
Стража слабого света
* * *

Светла галактика листа.
Лик лампы над столом витает.
И отступает суета.
И робко тайна проступает…

И замираю, тих и чист.
Не ворожу, не измышляю.
И лишь гляжу в глубокий лист,
Миры и знаки замечая.
5.8.86.
Полуночное купание

Тени отступят прочь.
Станет вином яд.
Волгою дышит Ночь.
Пей же ее взгляд!

Маску одежд – брось.
Капельки рос – лед.
К берегу, на авось —
Нам ли искать брод?

Теплой волны вздох.
Миг и опор – нет.
…Не доплыви до
берега —
Там рассвет.
22.2.87.
Святая зима

Я бежал вереницею светлых зал
И смеялся, не слыша «стой!»
Среди зимних садов и тепла не знал,
Что бывает
зима
святой.

Но таёжным рассветом прожгло стекло
И метель увела, бела…
И впервые дрожало в руке стило,
И я сам не хотел тепла.

…И теперь благодарен за каждый час,
Отогревшийся у стрехи.
И прощаю другому, хоть он сейчас
Посмотрел сквозь мои стихи.

Он готов улыбнуться, хоть и не зол —
Что ж, он просто не знает зим…
А я сам заштопаю свой камзол,
Вспоминая огонь, не дым.
14.10.86.
Лжец

Четыре выстрела в упор —
Четыре слова лжи.
Мир легковерен… и с тех пор
Лишь для себя я жив.

Лишь для себя… Но для него —
Недвижно замер дым,
И он – для каждого живой —
Остановился с ним.
25.1.87.
* * *

Поклон тебе, эгейское молчанье…
Не замутится стоном чистота
Развалин,
непреложных, как сиянье
Над головою мёртвого Христа.

Смотри, любитель острых ощущений —
Как праздничны горящие мосты!
Измена есть надежда отпущенья,
Предательство – не стоит суеты.

Не стоит
ни прощенья, ни закланья,
Ни сна, ни стона стиснутых зубов.
Молчанье
отвечает на молчанье,
Как отвечала песня на любовь.
22.3.87.
* * *

Воскреснуть, то есть вспыхнуть вновь
В ударе кремня о кресало.
Когда бы так и эта кровь
В ударе сердца воскресала —
Тогда б и вечность не смогла
Внушить душе закон прощанья.
И жизнь не помнила бы зла.
И смерть узнала бы изгнанье.
9.12.92.
* * *

Берег безбрежен – как берега горе.
Раковин холод сожму у виска я,
Слушая море…
Слушая море…
Это – лишь кровь? Но она – морская.

Порванный парус срастется невскоре.
Шелесту волн отступающих внемля,
Слушаю море…
Слушаю море…
Чтоб избежать возвращенья на землю.

Море – земля? Но сомкнулась не споря
С небом такая земля-не-для-хлеба.
Слушаю море…
Слушаю море…
Слушая, слышу
не море —
Небо.
11.4.88.
Полнолуние

Смелыми башнями мост многосводный —
В долгий туман.
Неподвижно-холодный
Пламень
глаза-Луны.

Камень,
вода и пространство…
Грозно убранство
их
тишины.
30.12.88.
Стража слабого света

В окне рассвета тонкое крыло.
Забытой лампы слабое свеченье.
И непреложно утро, что пришло,
Как королевы Ночи отреченье.

Но это пламя слабое таит,
Как видно, силу дивную на страже —
Коль даже в свете Свет себя хранит,
Маня понять миры, что света краше!
29.9.88.

ДЕНЬ ВТОРОЙ
ПАЛОМНИЧЕСТВО
«Мне случалось не раз гадать…»
Легенда о листе клена
Один из способов одиночества
Красное
Самоход
Непризнавшему
«Ты оправданье этих мест…»
Почести
Снежная королева
* * *

Мне случалось не раз гадать
По страницам Allegro Santo.
Но годами не разгадать
Иероглиф иерофанта.

Можно мчаться на всем скаку,
И тогда разглядишь сиянье;
Можно только прожить строку,
Но составить переживанье —
3.4.93.

Легенда о листе клена

Кленовый лист пером был очарован.
Его покой зеленый вдруг покинул.
И он шепнул «прости» земной основе,
Трепещущую братию отринул.

И проникаясь золотом Светила,
Любя сильней, безропотно любуясь,
Он обретал
немыслимые силы,
В мирах ветров
ликуя и беснуясь.

А то перо, почти
не замечая,
Парит, небесной птицею влекомо…
Та птица – ангел… демон ли? —
Не знаю.
То вольный странник,
он не помнит дома.

…И падал лист, прощая и сгорая,
И тем прощеньем прав
посланник славы.

Гармония! Ты праведнее
рая,
Но лишь любовью
праведное
право.
17.10.86.
Один из способов одиночества

Ученый муж, прими меня
В ученики. Тоска жестока:
Узнать бы, как вершит полет
Тот, Чей не ведаю расчет,
Но верю тонко и глубоко.

И мне ответом: Не пеняй,
Тебе и так не одиноко —
Мечтою выстроен твой дом,
Ты ей живешь, а не трудом,
Ты веришь тонко и глубоко.

Святой отец, прими меня
Своим послушником без срока.
Пугаюсь каменных икон,
Мне дик алтарь, смешон канон,
Но верю тонко и глубоко…

И мне ответом: Не пеняй,
Но не тебе
дороги рока —
В снегах любых твоих высот
Цветок сомнения цветет,
Ты веришь тонко и глубоко .
6.10.86.
Красное

все что болью было
кончилось когда
в этой ванне стыла
теплая вода
проявляя красный
невозвратный цвет
прожитых напрасно
опоздавших лет
остывала ванна
и впервые мне
не было обмана
в белой глубине
25.5.88.
Самоход
«Блажен, кто посетил сей мир
В его минуты роковые!
Его призвали всеблагие
Богами призван он на пир…»
Тютчев

Я внимаю громам,
доносящим гармонию горнего мира.
И катренам сирен,
предрекающим скорую гибель земли.

Посетивший блажен,
Но тому, кто останется после последнего пира —
Ничего не понять,
Задыхаясь в отравленной правдой и потом пыли.

…Уходить в самоход
Из крутящейся красно-корявой казармы,
Что с Луны голуба,
А с изнанки сквозна и постыло устало пуста —

Чтоб опять восходить
По ступеням безжалостно медленно длящейся кармы…
Самоход – суета;
1 2 3 4