Любовь ЛУКИНА
Евгений ЛУКИН
СЕМЬ ТЫСЯЧ Я


Я сразу же заподозрил неладное, увидев в его квартире оседланную
лошадь.
- Как это ты ее на седьмой этаж? - оторопело спросил я, обходя
сторонкой большое дышащее животное. - Лифтом?
Он горько усмехнулся в ответ.
- Лифтом... - повторил он. - Да разве такая зверюга в лифте
поместится? В поводу вел. По ступенькам...
Собственно, я уже тогда имел право арестовать его. Лошадь была не
просто оседлана - на ней был чалдар... Что такое чалдар? Это, знаете,
такая попона из металлических пластинок. Похищена в феврале прошлого года
из энского исторического музея вместе с мелкокольчатой броней и доспехом
типа "зерцало".
- Удивляешься... - с удовлетворением отметил он. - Понимаю тебя.
Он уже ничего не скрывал. Комнату перегораживало длинное
кавалерийское копье, а к столу был прислонен меч, восстановленный недавно
специалистами по крыжу XII века. Кроме него из экспозиции пропал еще,
помнится, полный комплект боевых ножей.
Я решил не засвечиваться раньше времени и, изобразив растерянность,
присел на диван.
- Значит, летим исправлять историю? - придав голосу легкую дрожь,
спросил я.
- Летим, - подтвердил он.
- Рязань?
- Калка! - Произнеся это, он выпрямился и сбросил домашний халат. От
груди и плеч моего подопечного отскочили и брызнули врассыпную по комнате
светлые блики. Его торс облегала сияющая мелкокольчатая броня, усиленная
доспехом типа "зерцало". А вот и пропавшие ножички, все три: засапожный,
поясной и подсайдашный...
Услышав грозное слово "Калка", лошадь испуганно всхрапнула и вышибла
копытом две паркетные шашки.
И тут меня осенило, что у него ведь могут быть и сообщники...
- Сними ты с себя это железо! - искусно делая вид, что нервничаю,
сказал я. - Тебя ж там первый татарин срубит! Знаешь ведь поговорку: один
в поле не воин...
Крючок был заглочен с лету.
- Один? - прищурившись, переспросил он. - А кто тебе сказал, что я
там буду один? В поле?
Уверен, что лицо недоумка вышло у меня на славу.
- А кто второй?
- Я.
- Хм... А первый тогда кто?
- Тоже я, - сказал он, насмешливо меня разглядывая.
Лошадь переступила с ноги на ногу и мотнула головой, как бы отгоняя
мысль о предстоящем кошмаре.
- Ну хорошо... - смилостивился он. - Сейчас объясню...
И возложил длань на высокое седло, куда, по всей видимости, и была
вмонтирована портативная машина времени марки "минихрон", украденная три
года назад прямо из сейфа энской лаборатории.
- Итак, я включаю, как ты уже догадался, устройство и перебрасываюсь
вместе с лошадью во вторник 31 мая 1223 года. Провожу там весь день до
вечера. К вечеру возвращаюсь. Отдыхаю, сплю, а назавтра... - Он сделал
паузу, за время которой стал выше и стройнее. - А назавтра я снова включаю
устройство и снова перебрасываюсь во вторник 31 мая 1223 года! Вместе с
лошадью! То есть нас теперь там уже - сколько?
- Ну, четверо, - сказал я. - С лошадьми...
И осекся. Я понял, куда он клонит.
- То же самое я делаю и послезавтра, и послепослезавтра! - Глаза его
сверкали, голос гремел. - Семь тысяч дней подряд я перебрасываюсь туда
вместе с лошадью и провожу там весь день до вечера. Я трачу на это без
малого двадцать лет, но зато во вторник 31 мая 1223 года в окрестностях
реки Калки возникает войско из семи тысяч всадников! И оно заходит татарам
в тыл!..
Весь в металле, словно памятник самому себе, он стоял посреди
комнаты, чуть выдвинув вперед правую ногу, и в гладкой стали поножа
отражалось мое опрокинутое лицо.
"Брать! - тяжко ударила мысль. - Брать немедленно!.."
Но тут он дернул за свисающий с потолка шнурок, на который я как-то
не обратил внимания, и со свистом развернувшаяся сеть из витого капрона во
мгновение ока спеленала меня по рукам и ногам.
- Почему бы тебе не предъявить свое удостоверение? - мягко
осведомился он. - Ты ведь из Группы Охраны Истории, не так ли?
"Спокойствие! - скомандовал я себе. - Главное, не делать резких
движений!.. Это витой капрон!"
- Ты, видимо, хочешь сказать, - вкрадчиво продолжал он, - что мои
семь тысяч будут слишком уж уязвимы? Что достаточно устранить меня
сегодняшнего - и не будет уже ни меня завтрашнего, ни меня
послезавтрашнего... Достаточно, короче, прервать цепочку - и все мое
войско испарится на глазах у татар. Так?
- Да, - хрипло сказал я. - Именно так...
- Так вот, во время дела, - ликующе известил он, - я сегодняшний буду
находиться в самом безопасном месте. Как и я завтрашний, как и я
послезавтрашний... А вот последние будут первыми. То есть пойдут в первых
рядах...
- Между прочим, дом окружен, - угрюмо соврал я.
Он тонко улыбнулся в ответ.
- И окрестности Калки тоже?
Мне нечего было на это сказать.
На моих глазах он препоясался мечом и взял копье. Затем выпрямился и
с княжеским высокомерием вздернул русую недавно отпущенную бородку. Я
понял, что сейчас он изречет что-нибудь на прощанье. Что-нибудь
историческое.
- Татарское иго, - изрек он, - позорная страница русской истории. Я
вырву эту страницу.
Причем ударение сделал, авантюрист, не на слове "вырву", а на слове
"я". Потом запустил руку под седло и, на что-то там нажав, исчез. Вместе с
лошадью.

- Семь тысяч? - Руки шефа взметнулись над столом - то ли он хотел
воздеть их к потолку, то ли схватиться за голову. - Семь тысяч... А ты
сказал ему, что у него прабабка - татарка?
1 2 3 4 5 6