Джек ЛОНДОН
КИШ, СЫН КИША


- И вот я даю шесть одеял, двойных и теплых; шесть пил, больших и
крепких; шесть гудзоновских ножей, острых и длинных; два челнока работы
Могума, великого мастера вещей; десять собак, сильных и выносливых в
упряжке, и три ружья; курок одного сломан, но это - хорошее ружье, и его
еще можно починить.
Киш замолчал и оглядел круг пытливых, сосредоточенных лиц. Наступило
время великой рыбной ловли, и он просил у Гноба в жены дочь его, Су-Су.
Это было у миссии св. Георгия на Юконе, куда собрались все племена, жившие
за сотни миль. Они пришли с севера, юга, востока и запада, даже из
Тоцикаката и с далекой Тананы.
- Слушай, о Гноб! Ты вождь племени танана, а я - Киш, сын Киша, вождь
тлунгетов. Поэтому, когда чрево твоей дочери выносит мое семя, между
нашими племенами наступит дружба, великая дружба, и танана и тлунгеты
будут кровными братьями на долгие времена. Я сказал и сделаю то, что
сказал. А что скажешь об этом ты, о Гноб?
Гноб важно кивнул головой. Ни одна мысль не отражалась на его
обезображенном, изрытом морщинами лице, но глаза сверкнули, как угли, в
узких прорезях век, когда он сказал высоким, надтреснутым голосом:
- Но это еще не все.
- Что же еще? - спросил Киш. - Разве не настоящую цену предлагаю я?
Разве в племени танана была когда-нибудь девушка, за которую давали бы так
много? Назови мне ее.
Насмешливый шепот пробежал по кругу, и Киш понял, что он опозорен в
глазах всех.
- Нет, нет, мой добрый Киш, ты не понял меня. - И Гноб, успокаивая
его, поднял руку. - Цена хорошая. Это настоящая цена. Я согласен даже на
сломанный курок. Но это еще не все. А человек каков?
- Да, да, каков человек? - злобно подхватил весь круг.
- Говорят, - опять задребезжал пронзительный голос Гноба, - говорят,
что Киш не ходит путями отцов. Говорят, что он блуждает во мраке в поисках
чужих богов и что он стал трусом.
Лицо Киша потемнело.
- Это ложь! - крикнул он. - Киш никого не боится.
- Говорят, - продолжал старый Гноб, - что он прислушивается к речам
белого человека из Большого Дома, что он преклоняет голову перед богом
белого человека, что бог белого человека не любит крови.
Киш опустил глаза, и руки его судорожно сжались. В кругу насмешливо
захохотали, а знахарь и верховный жрец племени, шаман Мадван, зашипел
что-то на ухо Гнобу. Потом он нырнул из освещенного пространства вокруг
костра в темноту, вывел оттуда стройного мальчика и поставил его лицом к
лицу с Кишем, а Кишу вложил в руку нож.
Гноб наклонился вперед.
- Киш! О Киш! Осмелишься ли ты убить человека? Смотри! Это мой раб
Киц-Ну. Подними на него руку, о Киш, подними на него свою сильную руку!
Киц-Ну дрожал, ожидая удара. Киш смотрел на мальчика, и в мыслях у
него пронеслись возвышенные поучения мистера Брауна, и он ясно увидел
перед собой полыхающее пламя, полыхающее в аду мистера Брауна. Нож упал на
землю. Мальчик вздохнул и вышел из освещенного круга, и колени у него
дрожали. У ног Гноба лежал огромный пес, который скалил клыки, готовый
броситься на мальчика. Но шаман оттолкнул животное ногой, и это навело
Гноба на новую мысль.
- Слушай, о Киш! Что бы ты сделал, если б с тобой поступили вот так?
- И с этими словами Гноб поднес к морде Белого Клыка кусок вяленой рыбы,
но когда собака потянулась за подачкой, он ударил ее по носу палкой. - И
после этого, о Киш, поступил бы ты вот так?
Припав к земле, Белый Клык лизал руку Гноба.
- Слушай! - Гноб встал, опираясь на руку Мадвана. - Я очень стар; и
потому, что я стар, я скажу тебе вот что: твой отец Киш был великий
человек, и он любил слушать, как поет в бою тетива, а мои глаза видели,
как он метал копье и как головы его врагов слетали с плеч. Но ты не таков.
С тех пор как ты, отрекшись от Ворона, поклоняешься Волку, ты стал бояться
крови и хочешь, чтобы и народ твой боялся ее. Это нехорошо. Когда я был
молод, как Киц-Ну, ни одного белого человека не было во всей нашей стране.
Но они пришли, эти белые люди, один за другим, и теперь их много. Это -
неугомонное племя. Насытившись, они не хотят спокойно отдыхать у костра,
не думая о том, откуда возьмется мясо завтра. Над ними тяготеет проклятие,
они обречены вечно трудиться.
Киш был поражен. Он смутно вспомнил рассказ мистера Брауна о каком-то
Адаме, жившем давным-давно. Значит, мистер Браун говорил правду.
- Белые люди проникают повсюду и протягивают руки ко всему, что
видят, а видят они многое. Их становится все больше и больше; и если мы
будем бездействовать, они захватят всю нашу страну, и в ней не останется
места для племен Ворона. Вот почему мы должны бороться с ними, пока ни
одного из них не останется в живых. Тогда нам будут принадлежать все пути
и все земли, и, может быть, наши дети и дети наших детей станут жить в
довольстве и разжиреют. И когда настанет время Волку и Ворону помериться
силами, будет великая битва, но Киш не пойдет сражаться вместе со всеми и
не поведет за собой свое племя. Вот почему мне не годится отдавать ему
дочь в жены. Так говорю я, Гноб, вождь племени танана.
- Но белые люди великодушны и могущественны, - ответил Киш. - - Белые
люди научили нас многому. Белые люди дали нам одеяла, ножи и ружья,
которых мы не умели делать. Я помню, как мы жили до их прихода. Я еще не
родился тогда, но мне рассказывал об этом отец. На охоте нам приходилось
близко подползать к лосям, чтобы вонзить в них копье. Теперь у нас есть
ружье белого человека, и мы убиваем зверя на таком расстоянии, на каком не
слышно даже крика ребенка.
1 2 3 4