Святослав Логинов.
Микрокосм
И о составе вещей говорить с пониманием дела,
И рассуждать, наконец, о собственных первоначалах.
Лукреций Кар "О природе вещей"

- ...есть и иные авторы, но все они подобны названным. Слушай, я
читаю: "Возьми по части сладкой соли, горькой соли, соли каменной,
индийской, поташа и соли мочи. Прибавь к ним хорошего нашатыря, облей водой
и дистиллируй. Поистине, выходит острая вода, которая сразу же расщепляет
камень". - Стефан Трефуль поднял голову и, глядя в полумрак перед собой,
сказал: - Я не проверял рецепта, но думаю, что он верен. То, что артист
производил сам, можно легко отличить по ясности письма. Но даже у честного
адепта внешняя цель - делание золота - оттесняет цель высокую - познание
истины. Нетерпение рождает ошибку, и тогда является камень, красный, белый
или же иной, от ртути, урины или тартара, и, по словам адепта, совершает
превращение неблагородного в прекраснейшее. "Возьми на фунт свинца унцию
тонкого серебра и положи туда белого камня, и свинец превратится в серебро,
коего количество будет, смотря по доброте камня". Этот рецепт я повторил и
получил металл белый и твярдый, коим можно обмануть незнающего. Испытание
же крепкой водой показывает прежний свинец с малой долей серебра. Не зная
натуры, мастер принял мечту за истину. Всякое алхимическое сочинение
страдает тем же смешением. Отсюда заключаю: вся изложенное здесь - ложно!
Стефан ударил ладонью по груде книг и манускриптов, отчего поднялся
столб пыли, а одна из свечей погасла.
- Сильный тезис, - признал Мельхиор Ратинус.
Из узкогорлого кувшина, стоящего в неостывшей золе очага, он налил в
кружку горячего вина с пряностями, попробовал и, как это делал всегда,
добавил сахара, процитировав одну из бесчисленных "Диетик": "А сахару много
есть не повелеваем, но в скорбности..." - и лишь затем закончил начатую
ранее фразу:
- Чем же ты собираешься заменить столь решительно отвергаемое тобой
знание?
Был вечер четверга. Вот уже много лет кряду еженедельно по четвергам
профессор и доктор канонического права Мельхиор Ратинус приходил в гости к
своему коллеге и приятелю Стефану Трефулю и проводил вечер, беседуя о
тайнах естества и неторопливо прихлябывая из серебряной кружки пиво, если
дело было в жаркую пору, либо, когда на дворе стояла стужа, горячее вино,
которое Стефан собственноручно варил в одной из печей своей лаборатории.
Обычно приятели обсуждали проблемы чистой науки и в тому времени,
когда в кувшинчике показывалось дно, доходили до парадоксов и неразрешимых
противоречий. Последнее очевидно, если учесть разницу привычек и
темпераментов. Мельхиор Ратинус был поэт, весьма искусившийся в героическом
латинском стихосложении, и вся свободное от наставничества время проводил в
тесных книгохранилищах аббатства Сен-Мишель. Стефан Трефуль читал школярам
натуральную историю, а среди горожан прославился как алхимик, близко
подошедший к открытию тайны. Только двое учениокв и друг Ратинус знали, что
Стефан ищет среди реторт не золото и серебро, а истину. Поэтому Мельхиор и
был удивлян неожиданным выводом Стефана.
- В книгах нет правды, - сказал Трефуль, - что и другие признают.
Парацельс пишет: "Ежели мастерство не изучено будет у искусишегся
художника, то через чтение книг оно не преобретятся". Однако и в опыте не
отыщешь абсолютной истины, ибо руки и глаза имеют свойство ошибаться. Но
можно заставить говорить саму природу, она не умеет лгать, надо лишь дать
ей уста.
- И как ты это хочешь сделать?
- Вот здесь, - Трефуль поднялся, - в этой самой лаборатории, от ветра,
воды и камней я создам иной микрокосм, искусственного человека, вполне
совершенного гомункулуса, всезнающего и открытого!
Мельхиор уважительно оглядел смутно освещенные стены, шкафы, набитые
приборами, печи, жернова ручной мельницы, остов хищной птицы у потолка. Да,
здесь могло произойти всякое, но вся же въедливый профессор усомнился:
- Чтобы синтезировать гомункулуса, нужно владеть камнем, состав
которого ты собираешся узнать у самого гомункулуса. Нет ли здесь
противоречия?
- Камень ищут одни златолюбцы, - сказал Трефуль,- камень не может
быть живым, а мне нужно живое.
- Тогда повторю вопрос: как ты намериваешся этого достичь?
- Я еще не знаю. Ясно лишь одно - ничего совершенного нельзя сделать
иначе, как подражая природе. О дальнейшем - молчи.
Ратинус приложился к напитку и, переводя разговор на другую тему,
сказал:
- Стефан, я слышал, будто у твоей племянницы появился воздыхатель.
- Мне об этом ничего не известно, - сказал Трефуль, - но если это
правда, то я дам Кристине приличное приданое, чтобы она могла честно выйти
замуж.
- Я думал, ты бережяшь ее для себя.
- Я берегу ее для искусства! - отрезал Трефуль.
Кристина была бедной девушкой, которая три года назад пришла учиться
медицине, чтобы потом сдать экзамен перед собранием цирюльников, принепсти
присягу и стать, так же как и ее мать, "присяжной бабой" - повитухой для
богатых.
В коллегию, где Трефуль читал краткие курсы анатомии и фармации,
женщины поступали довольно часто. Это были либо потомственные акушкерки,
которым судьба не оставила иного пути, либо постаревшие университетские
проститутки, не желающие терять привилегий. Ясно, что Трефуль смотрел на
учащихся женщин с лягким презрением, но... Теперь он сам не мог вспомнить,
как случилось, что он, прежде не имевший учеников, разрешил Кристине
появляться в лаборатории, а потом даже объявил ее своей племянницей -
незаконной дочерью покойного брата.
1 2 3 4 5