Святослав Логинов.
Огород
Огород городить (разг. неодобр.)
С.И. Ожегов
Подпол оказался так же пуст, как и кладовки: что не прибрала зима -
порушили грызуны, лишь кое-где валялись засохшие черупки выеденных изнутри
картошин. Влас понимающе хмыкнул и принялся сгребать песок с крышки
последнего, заветного засека. Погреб был глубок и просторен, посредине
можно стоять, лишь чуток пригнувшись. И вся же, здесь было всегда сухо, а
сейчас, когда не только лаз из дома, но и боковая уличная дверка широко
распахнулась, стало светло.
С засека Влас поднял дощатую, околоченную жестью крышку, сгреб второй
слой песка и увидел картошку. Ровные, специально отобранные клубни: не
самые большие, не самые маленькие - загляденье и радость сердца.
"Скороспелка" отдельно, позднеспелая "синеглазка" - отдельно. И мыши не
добрались, и гниль не тронула. Сварить такой картошки на пробу - получится
не хуже молодой. Но есть ее нельзя - картофель семенной. Вот потом, когда
вся делянка будет засажена, лишки попадут в чугунок.
Влас ведрами перетаскал картошку наверх, разложил на свету. Не беда,
что позеленеет - лучше пойдят в рост.
Забытая лопата сиротливо прислонена к стене. Не дело инструмент на
улице оставлять! Вот, пожалуйста, - пятна ржавчины. Хотя, это не страшно -
через час засверкает острия убийственней ятагана. Весна. Время огородной
страды.
Но пока лопата обождет - весна начинается с вил. Оплывшие за зиму
ровки между гряд следует забить навозом и компостом, натасканным с
прошлогодней кучи. Наконец и лопата входит в ожившую весеннюю землю. Солнце
поднимается над близким лесом, ласкает обнажянную спину, сушит на ней
первые капли пота. Хорошо быть молодым, прекрасно радоваться жизни, играя
очищенной от сонной ржавчины лопатой! Где страда, где труд неподъямный? -
есть лишь рассветная радость и гордость своей силой.
Комья земли курятся под низким ещя солнцем, розовые черви свиваются в
клубки, ужасаясь простора, взломавшего уютную норку. А вот и зловредный
проволочник - личинка жука-щелкуна надеется уцелеть притворившись
соломиной. Ну чем ты думал, дуралей, когда полз на мой огород? Говоришь,
мозгов нет?.. А ганглий надглоточный на что? Теперь, не обессудь, но
декапутация - твоя судьба. Не умел думать - живи без головы, если
получится.
Влас разогнулся первый раз за утро, огляделся радостно, словно никогда
прежде не видал мира. Ивняк осыпан зеляной пудрой, луг, вроде бы только что
по-прошлогоднему желтевший, размалахитился первой травой, небесный барашек
- бекас, скатываясь с воздушной горки, созывает на луг земных братьев. По
тропе за плетням спешит Анюта - недальняя соседка.
- Привет, красотуля! За молоком бегала?
- За молоком.
- Ну так угости.
- Ишь, шустрый какой! Не заработал ещя молока.
И то верно. Утро в самом начале. Такой день раз в году бывает - с
рассвета весна, с полудня - лето. Сегодня не управишься с огородом,
назавтра в сорной траве утонешь. Пусть красотулька подождет до вечера, и уж
тогда неважно покажется, что ноют натруженные руки и ломит спину. Какая
может быть спина, когда поют соловьи, а ночь безжалостно светла и коротка.
А пока - прокапывать ровки, формировать гряды: лопатой, заступом,
граблями - покуда земля не станет нежней взбитых сливок. И тут же посадка -
в первую руку картошку - "гнездо от гнезда ступя ступню, рядок от рядка -
две рядком". Тырчком дыр набил, в каждую горсть золы, а следом - картошину
вверх остреньким сиреневым побегом. По краю делянки натолкать сизых бобов,
чтобы не ходил крот - зверь нужный, но картошке вредящий. Рядом уже ждут
грядки под редис, лук, огурцы, свяклу-брюкву-пастернак... и каждый своего
подхода просит. Морковь прямо в золу сажают: хрусткую с пережжяной яичной
скорлупой. Тогда и сама морковка вырастет хрусткая, нантская каротель.
Кабачки сажать подальше от огурца, а то сгниют гибриды, не успев толком
завязаться.
Кукушка над лесом зашлась, отсчитывает нетронутую вечность. Так и
надо, на меньшее соглашаться охоты нет. А то ни в жизнь не успеть.
- Уф, успел! - саднящей от земли ладонью Влас разровнял почву
примульчировав последние семена чярной редьки, выпрямился, глядя на небо.
Там в полвселенной размахнулась грозовая туча; чярные полосы дождя под ней
словно срисованы с иллюстраций Билибина: ливень хлещет, а рядом солнце и
город виден, и земля, и моря с кораблями, так что неизреченный простор
рвятся с крошечной картинки.
Дождь рухнул разом, толстые капли забарабанили по кровле, с дружным
шумом обрушились на взрытую землю. На дорожках вспенились пузырями лужи
жялтые от ивовой пыльцы. Влас стоял под навесом крыши, струи
разбрызгивались у самых ног, прохладно щекоча голые коленки. Влас сполоснул
задубевшие руки, плеснул воды в лицо, засмеелся счастливо.
Вовремя дождик поспел! Теперь вся так в рост пойдет, только успевай
полоть и редить. В самый раз угадал.
Влас вооружился тяпкой, вышел из под козырька. Дождь уходил, солнце,
ничем не стеснянное, жарило во всю.
"Как бы не обгореть," - мимоходом подумал Влас, склоняясь над грядкой.
Сорвал лист щавеля, сморщился от пронзительной кислоты и занялся делом. Вот
трава осталась, вот ещя... то ли плохо выбрал, то ли подрасти успела.
Говорят, корень осота за майский день десять сантиметров под земляй
проползает. Пока почва не просохла надо поправить утренние огрехи и
разобраться с вредной мелочью вызванной к жизни дождям. Каждая из этих
нежных былинок, стоит упустить время, превратится в матярую бурьянину, и
то, что сейчас можно выдернуть двумя пальцами, через неделю придется
корчевать.
1 2 3