Андрей ЛАЗАРЧУК
РАЗ В ТЫСЯЧУ ЛЕТ


Абсолютно ничто не предвещало в то утро никаких событий. Владимир
Иванович Беззубкин, а для друзей и для себя самого просто Вовочка,
сорокапятилетний поэт областного масштаба, проснулся в безукоризненном
расположении духа. Киску, свернувшуюся под одеялом, он будить не стал, а
сразу прошел на кухню и стал варить кофе. Потом, когда кофейный дух
растекся по квартире, Вовочка побрился, не без удовольствия рассматривая
себя в зеркале. Зеркало украшал трафарет: "Разговор не более 3-х минут!"
Раньше оно висело в каком-то учреждении у внутреннего телефона. Такого
рода таблички и плакатики были Вовочкиной невинной страстью. Так, гостиную
его украшали строгие плакаты "Бдительность - прежде всего!" и "Не
оставляйте секретных документов в местах, не обеспечивающих их сохранность
и доступ к ним посторонних лиц!", таблички: "Мест нет", "Столик не
обслуживается" и "Штраф - 50 рублей". Кухня пестрела предупреждениями:
"Осторожно, работают люди!", "Опасная зона!", "Не стой под грузом!",
"Стой!" и "Не прислоняться!". Что касается ванной, то на двери ее висела
огромная жестянка: "За буйки не заплывать!!!"
Выпив кофе, Вовочка слегка, взлохматив шевелюру, пошел к выходу - у
него были свои поэтовы дела в издательстве. На двери красовался светящийся
транспарант: "Выхода нет!" С лестничной площадки доносился крутой аромат
Борща - именно Борща с большой буквы, густого, ароматного, с косточкой.
Вовочка открыл дверь и вышел...
Черта с два. Никуда он не вышел. Он толкнул дверь и _в_о_ш_е_л_ вновь
в свою собственную квартиру. Это из нее тянуло борщом, на кухне
раздавались обычные кухонные звуки и доносились оттуда голоса, и один из
голосов принадлежал законной его, Вовочкиной, жене Эльвире, которая в
настоящий момент быть на кухне никак не могла, потому что находилась в
городе Гагра, на побережье далекого отсюда Черного моря...
- Пришел? - крикнула Эльвира. - Наконец-то! А то мы тут ждем не
дождемся... - и те, на кухне, рассмеялись непонятно, но громко.
Вовочка оглянулся назад: там, за незакрытой дверью, тоже была его
квартира, и в рифленом стекле двери спальни преломлялось что-то легкое и
розовое - то есть не что-то, а Киска в пеньюаре. Киска встала и сейчас
выглянет сюда, и увидит...
Вовочка захлопнул дверь, замок щелкнул.
- Что ты возишься? - воззвала Эльвира. - Помочь тебе, что ли?
И в этот момент грянул телефон. Он стоял здесь же, в коридоре, на
полочке, только руку протяни, но Вовочка руку не протягивал. Он смотрел на
телефон, как на бомбу, как на змею, поднявшуюся на хвосте, и ему
становилось все страшнее, страшнее - пока не сделалось почти все равно...
- Да возьми же ты трубку! - крикнула раздраженно Эльвира. - У меня
руки мокрые! - И те, на кухне, опять непонятно почему захохотали.
Невесомой рукой Вовочка взял невесомую трубку. В ней раздались шаги,
тяжелые и медленные, шуршание, и ровный, без выражения, голос сказал:
- Дом окружен. Сопротивление бесполезно. Сдавайтесь. Вам
гарантируется безболезненная эвтаназия и сохранение личного имущества.
Голос смолк, и в тишине остались только тоскливые далекие звуки:
будто скрипела где-то калитка да завывал в проводах ветер.
Колени Вовочки подогнулись, и он по стенке сполз на пол...
- Да что же это такое?! - с тревогой в голосе кричала Эльвира. - Что
там у тебя? Случилось что-нибудь? Почему ты молчишь? Я сейчас...
- Ничего, - хотел сказать Вовочка, но "ничего" у него не получилось,
а получилось что-то вроде "чав!"
- Посмотри-ка сходи, - велела Эльвира кому-то из своих кухонных
компаньонов.
Раздались шаги, шаги вышли в коридор - вышли сами по себе, никого при
них не состояло, ни тела, ни ног, - постояли, подошли совсем близко, так,
что Вовочка ощутил живое тепло и запах чеснока, колбасы и водочного
свежачка, невидимые руки взяли с пола пикающую трубку и вернули ее на
рычаги...
- Никого тут нет, - сказал над Вовочкой глуховатый голос. - А трубка
на полу лежит. Странно.
- Странно, - близким голосом откликнулась Эльвира.
Шаги прошли сквозь Вовочку, дверь открылась в гулкую пустоту
лестницы.
- Никого, - подтвердила Эльвира.
- Странно, - откликнулся глуховатый голос.
- Ну просто очень странно, - подтвердил еще кто-то. - Я читал, что
так бывает. Только я забыл, как называется.
Шаги вернулись на кухню.
- Ну так я вам говорю, - громче, чем прежде, заговорила Эльвира. - Я,
говорю, эти ваши намеки гнусные очень даже хорошо понимаю. Но, говорю,
сейчас прямо ничего отвечать не буду. Я, говорю, подожду - вот
обстоятельства созреют, как надо, вот тогда я и отвечу по форме номер
восемь...
И тут за дверью раздался крик. Кричала женщина. Кричала Киска.
Кричала так, что Вовочка съежился и стал ждать всего, что только может
быть. "А-а-а! - кричала Киска. - Уберите это от меня!!!" Вот сейчас,
представлялось Вовочке, в щепки разлетится дверь и просунется, зеленая
чешуйчатая лапа... Киска кричала долго, может быть, полчаса, потом стала
замолкать, страшно, нечеловечески замолкать - будто душа уже отлетела, а
тело еще кричит, исходит криком... Вовочка, не смея зажать уши, потихоньку
отползал от двери, пока не оказался под самой дверью кухни. Крик стих, и
снова стали слышны голоса. Теперь Эльвира делилась с невидимками
подробностями интимных привычек Вовочки. Еще весь колыхаясь внутри, как
степлившийся студень, от пережитого ужаса, Вовочка встал на неверные ноги
и прошел на кухню.
1 2 3 4 5