VadikV


8

Александр Иванович Купр
ин: «Тапер»



Александр Иванович Куприн
Тапер




Аннотация

Александр Иванович Куприн Ц р
усский прозаик, один из самых известных писателей начала ХХ века. Соврем
енники называли его «русским Мопассаном» за умение создавать увлекате
льные сюжеты и точно описывать характеры персонажей и бытовые детали. Ку
прин Ц признанный мастер короткого рассказа и автор замечательных пов
естей, он легко может увлечь читателя и заставить его с интересом следит
ь за судьбой героев.

Александр Куприн
Тапер

Двенадцатилетняя Тиночка Руднева влетела, как разрывная бомба, в комнат
у, где ее старшие сестры одевались с помощью двух горничных к сегодняшне
му вечеру. Взволнованная, запыхавшаяся, с разлетевшимися кудряшками на л
бу, вся розовая от быстрого бега, она была в эту минуту похожа на хорошеньк
ого мальчишку.
Ц Mesdames, а где же тапер? Я спрашивала у всех в доме, и никто ничего не знает. Тот
говорит Ц мне не приказывали, тот говорит Ц это не мое дело… У нас постоя
нно, постоянно так, Ц горячилась Тиночка, топая каблуком о пол. Ц Всегда
что-нибудь перепутают, забудут и потом начинают сваливать друг на друга
…
Самая старшая из сестер, Лидия Аркадьевна, стояла перед трюмо. Повернувш
ись боком к зеркалу и изогнув назад свою прекрасную обнаженную шею, она, с
легка прищуривая близорукие глаза, закалывала в волосы чайную розу. Она
не выносила никакого шума и относилась к «мелюзге» с холодным и вежливым
презрением. Взглянув на отражение Тины в зеркале, она заметила с неудово
льствием:
Ц Больше всего в доме беспорядка делаешь, конечно, ты, Ц сколько раз я те
бя просила, чтобы ты не вбегала, как сумасшедшая, в комнаты.
Тина насмешливо присела и показала зеркалу язык. Потом она обернулась к
другой сестре, Татьяне Аркадьевне, около которой возилась на полу модист
ка, подметывая на живую нитку низ голубой юбки, и затараторила:
Ц Ну, понятно, что от нашей Несмеяны-царевны ничего, кроме наставлений, н
е услышишь. Танечка, голубушка, как бы ты там все это устроила. Меня никто н
е слушается, только смеются, когда я говорю… Танечка, пойдем, пожалуйста, а
то ведь скоро шесть часов, через час и елку будем зажигать…
Тина только в этом году была допущена к устройству елки. Не далее как на пр
ошлое рождество ее в это время запирали с младшей сестрой Катей и с ее све
рстницами в детскую, уверяя, что в зале нет никакой елки, а что «просто тол
ько пришли полотеры». Поэтому понятно, что теперь, когда Тина получила ос
обые привилегии, равнявшие ее некоторым образом со старшими сестрами, он
а волновалась больше всех, хлопотала и бегала за десятерых, попадаясь еж
еминутно кому-нибудь под ноги, и только усиливала общую суету, царившую о
быкновенно на праздниках в рудневском доме.
Семья Рудневых принадлежала к одной из самых безалаберных, гостеприимн
ых и шумных московских семей, обитающих испокон века в окрестностях Прес
ни, Новинского и Конюшков и создавших когда-то Москве ее репутацию хлебо
сольного города. Дом Рудневых Ц большой ветхий дом доекатерининской по
стройки, со львами на воротах, с широким подъездным двором и с массивными
белыми колоннами у парадного, Ц круглый год с утра до поздней ночи кишел
народом. Приезжали без всякого предупреждения, «сюрпризом», какие-то со
седи по наровчатскому или инсарскому имению, какие-то дальние родственн
ики, которых до сих пор никто в глаза не видал и не слыхал об их существова
нии, Ц и гостили по месяцам. К Аркаше и Мите десятками ходили товарищи, ме
нявшие с годами свою оболочку, сначала гимназистами и кадетами, потом юн
керами и студентами и, наконец, безусыми офицерами или щеголеватыми, пре
увеличенно серьезными помощниками присяжных поверенных. Девочек посто
янно навещали подруги всевозможных возрастов, начиная от Катиных сверс
тниц, приводивших с собою в гости своих кукол, и кончая приятельницами Ли
дии, которые говорили о Марксе и об аграрной системе и вместе с Лидией стр
емились на Высшие женские курсы. На праздниках, когда вся эта веселая, зад
орная молодежь собиралась в громадном рудневском доме, вместе с нею надо
лго водворялась атмосфера какой-то общей наивной, поэтической и шаловли
вой влюбленности.
Эти дни бывали днями полной анархии, приводившей в отчаяние прислугу. Вс
е условные понятия о времени, разграниченном, «как у людей», чаем, завтрак
ом, обедом и ужином, смешивались в шумной и беспорядочной суете. В то время
когда одни кончали обедать, другие только что начинали пить утренний ча
й, а третьи целый день пропадали на катке в Зоологическом саду, куда забир
али с собой гору бутербродов. Со стола никогда не убирали, и буфет стоял от
крытым с утра до вечера. Несмотря на это, случалось, что молодежь, проголод
авшись совсем в неуказанное время, после коньков или поездки на балаганы
, отправляла на кухню депутацию к Акинфычу с просьбой приготовить «что-н
ибудь вкусненькое». Старый пьяница, но глубокий знаток своего дела, Акин
фыч сначала обыкновенно долго не соглашался и ворчал на депутацию. Тогда
в ход пускалась тонкая лесть: говорили, что теперь уже перевелись в Москв
е хорошие повара, что только у стариков и сохранилось еще неприкосновенн
ым уважение к святости кулинарного искусства и так далее. Кончалось тем,
что задетый за живое Акинфыч сдавался и, пробуя на большом пальце острие
ножа, говорил с напускной суровостью:
Ц Ладно уж, ладно…
1 2 3 4 5