Владислав Крапивин
АЛЬФА БОЛЬШОЙ МЕДВЕДИЦЫ
(ПОСМОТРИ НА ЭТУ ЗВЕЗДУ)
Рассказ


"Вечер бродит по лесным дорожкам..."
Это слова из песни. Самое начало, первая строчка. Она вертится
у Альки в голове, потому что вечер и в самом деле бродит по лесу.
Очень темный, южный. Черноморский. Запах моря смешался с запахом
лесных трав. Звезды горят среди черных веток, будто далекие фонари-
ки. И фонарики в руках у ребят мигают, как пойманные звезды. И все
молчат. Лишь трава шелестит да широкие листья кустарника хлопают по
ногам, как маленькие ладошки. Да речка журчит.
Кто-то ойкнул: оступился с камня в воду. А речка-то горная, и
вода - не то что в море. Впереди сдержанно засмеялись.
Потом чей-то жалобный голос, кажется, Димки Снежкова сказал:
- Эй там, сзади? Поищите пилотку, пожалуйста. У меня ее веткой
сняло.
- Подумаешь, пилотку сняло? Не голову ведь!
- Так Марья Александровна завтра и голову снимет, когда будем
имущество сдавать.
- А она тебе зачем, голова-то?
Острят. Веселятся. Будто и не грустно никому. Алька тоже при
случае может сказать что-нибудь смешное. Только все это так, для ви-
ду. Потому что этот вечер - последний.
И сейчас, мигая фонариками, идет восьмой отряд на последний
свой "огонек". На маленькую костровую площадку, укрытую в зарослях
дубняка.
Здесь нет обычая разводить громадные костры. В некоторых лаге-
рях это любят: запалят в день открытия такой огонь, что хоть пожар-
ный вертолет вызывай! Да в последний день смены такой же. А зато все
остальные вечера: линейка, отбой - и в постель. А в "Орленке" не
так. Почти каждый вечер собираются у маленького огонька отряды. На
своих площадках. Их обступает лес, и каждому отряду кажется, что,
кроме них, нет ни кого среди темноты и шепота листьев.
Но Алька знает: если вдруг найти волшебные слова и, разбежав-
шись, взлететь высоко-высоко, то увидишь берег, усыпанный огненными
точками. Будто это и не берег, а море, и в нем отразились звезды. А
в настоящем море звезды не отражаются, там расходилась волна. Там
стригут темноту громадными голубыми ножницами по граничные прожекто-
ра.
Каждая огненная точка на берегу - отрядный костер. Тихо звенят
гитары или идет негромкий разговор. Разговоры у всех разные, а песни
одни и те же. Орлятские. Можно приземлиться у любого костра, и тебя
встретят как товарища и посадят рядом, хотя, может быть, и не помнят
даже в лицо.
Но Алька не хочет к другим кострам. Сегодня, в по следний ве-
чер, он хочет быть только здесь. Рядом с Димкой Снежковым, Владиком
Бочкаревым , Светой Колончук. И с другими. С теми, кого месяц назад
не знал и без кого теперь не может и полдня прожить.
Посидеть вот так, поговорить. Или помолчать. Или спеть. Иногда
песня лучше всякого разговора.
Саша Гнездов, лучший отрядный вожатый (в этом абсолютно уверен
весь восьмой отряд), берет обшарпанную в походах гитару.
- Ну что, братцы? Приуныли немножко? Это бывает...
Ничего себе "немножко"! Ну ладно...
Вечер бродит по лесным дорожкам...
В общем-то, это и не пионерская песня. Она про геологов и нем-
ного про любовь. Но так уж повелось: все огоньки во всех отрядах на-
чинаются с нее. Там есть такие хорошие слова :
Подожди, постой еще немножко,
Посидим с товарищами у костра...
Посидим. Разговаривает о чем-то костер. В небе изредка проска-
кивают огненные стрелки метеоритов. На лицах и рубашках, на Сашиной
гитаре - отблески пламени. Ногам тепло от огня, а по спине пробегает
холодок.
Димка Снежков шевелит плечами и придвигается к Альке. Алька
молча набрасывает на плечи ему свою парусиновую куртку.
- Ты что, мне не холодно, - шепчет Димка. - Я просто так.
- А мне совсем тепло. Я тоже просто так... К тому же это ведь
твоя куртка.
- Моя?
- Конечно. Видишь, тут рукав прожженный. Помнишь, мы в походе
мою куртку под голову подложили, а твоей укрылись, и на нее уголек
упал...
- Точно. А где твоя?
- Я ее Галке Снегирёвой отдал из девятого отряда. Помнишь, ког-
да все в Золотую балку ходили первый раз, Павлик Табаков, маленький
такой, в очках, ногу подвернул и они из Галкиной куртки носилки сде-
лали, а Галка потом в ручей свалилась и давай дрожать. . .
- Это какая Галка? - спрашивает Снежков как-то слишком уж рав-
нодушно. - Их командирша, что ли?
- Ну да. Она из Ленинграда.
- Помню, говорит Димка и почему-то вздыхает.
- Нашел пилотку-то? - шепчет Алька, хотя и так видит, что вы-
ловленная из речки пилотка сохнет у Димки на колене.
- Ага... Я из-за значка беспокоился.
Он переворачивает пилотку и показывает приколоnый к ней значок:
синий, с белым пароходом, красной полоской и золотой надписью: "Вол-
гоград". Димка сам из Волгограда. Этот значок он целый месяц не хо-
тел ни подарить, ни променять. Сейчас он отцепляет его и, неловко
навалившись локтем на Алькино колено, начинает прикалывать к Альки-
ной рубашке рядом со значком "Орленок" и золотистой медалью - тоже
орлятской.
Альке больно коленку, но он терпит и даже почти не дышит. Он
сейчас и сам готов отдать Димке все на свете.
- У меня шариковая ручка есть, из боевого патрона сделанная, -
шепчет он. - Только не здесь, а в лагере. Я тебе обязательно подарю.
Света Колончук осуждающе смотрит на них: возятся что-то, петь
перестали. Разве можно мешать песне?
...Знаю я, о чем поют ребята:
Завтра на маршруты выходить пора.
1 2 3 4