Дюймовочка Ганс Христиан Андерсен
ДЮЙМОВОЧКА
Жила-была женщина; очень ей хотелось иметь ребенка, да где его взять?
И вот она отправилась к одной старой колдунье и сказала ей:
- Мне так хочется иметь ребеночка; не скажешь ли ты, где мне его дос-
тать?
- Отчего же! - сказала колдунья. - Вот тебе ячменное зерно; это не
простое зерно, не из тех, что крестьяне сеют в поле или бросают курам;
посади-ка его в цветочный горшок - увидишь, что будет!
- Спасибо! - сказала женщина и дала колдунье двенадцать скиллингов;
потом пошла домой, посадила ячменное зерно в цветочный горшок, и вдруг
из него вырос большой чудесный цветок вроде тюльпана, но лепестки его
были еще плотно сжаты, точно у нераспустившегося бутона.
- Какой славный цветок! - сказала женщина и поцеловала красивые пест-
рые лепестки.
Что-то щелкнуло, и цветок распустился. Это был точь-вточь тюльпан, но
в самой чашечке на зеленом стульчике сидела крошечная девочка. Она была
такая нежная, маленькая всего с дюйм ростом, ее и прозвали Дюймовочкой.
Блестящая лакированная скорлупка грецкого ореха была ее колыбелькою,
голубые фиалки - матрацем, а лепесток розы - одеяльцем; в эту колыбельку
ее укладывали на ночь, а днем она играла на столе. На стол женщина пос-
тавила тарелку с водою, а на края тарелки положила венок из цветов;
длинные стебли цветов купались в воде, у самого же края плавал большой
лепесток тюльпана. На нем Дюймовочка могла переправляться с одной сторо-
ны тарелки на другую; вместо весел у нее были два белых конских волоса.
Все это было прелесть как мило! Дюймовочка умела и петь, и такого нежно-
го, красивого голоска никто еще не слыхивал!
Раз ночью, когда она лежала в своей колыбельке, через разбитое окон-
ное стекло пролезла большущая жаба, мокрая, безобразная! Она вспрыгнула
прямо на стол, где спала под розовым лепестком Дюймовочка.
- Вот и жена моему сынку! - сказала жаба, взяла ореховую скорлупу с
девочкой и выпрыгнула через окно в сад.
Там протекала большая, широкая река; у самого берега было топко и
вязко; здесь-то, в тине, и жила жаба с сыном. У! Какой он был тоже гад-
кий, противный! Точь-в-точь мамаша.
- Коакс, коакс, брекке-ке-кекс! - только и мог он сказать, когда уви-
дал прелестную крошку в ореховой скорлупке.
- Тише ты! Она еще проснется, пожалуй, да убежит от нас, - сказала
старуха жаба. - Она ведь легче лебединого пуха! Высадим-ка ее посередине
реки на широкий лист кувшинки - это ведь целый остров для такой крошки,
оттуда она не сбежит, а мы пока приберем там, внизу, наше гнездышко. Вам
ведь в нем жить да поживать.
В реке росло множество кувшинок; их широкие зеленые листья плавали по
поверхности воды. Самый большой лист был дальше всего от берега; к это-
му-то листу подплыла жаба и поставила туда ореховую скорлупу с девочкой.
Бедная крошка проснулась рано утром, увидала, куда она попала, и
горько заплакала: со всех сторон была вода, и ей никак нельзя было пе-
ребраться на сушу!
А старая жаба сидела внизу, в тине, и убирала свое жилище тростником
и желтыми кувшинками - надо же было приукрасить все для молодой невест-
ки! Потом она поплыла со своим безобразным сынком к листу, где сидела
Дюймовочка, что бы взять прежде всего ее хорошенькую кроватку и поставит
в спальне невесты. Старая жаба очень низко присела в воде перед девочкой
и сказала:
- Вот мой сынок, твой будущий муж! Вы славно заживете с ним у нас в
тине.
- Коакс, коакс, брекке-ке-кекс! - только и мог сказать сынок.
Они взяли хорошенькую кроватку и уплыли с ней, а девочка осталась од-
на-одинешенька на зеленом листе и горькогорько плакала, - ей вовсе не
хотелось жить у гадкой жабы и выйти замуж за ее противного сына. Ма-
ленькие рыбки, которые плавали под водой, верно, видели жабу с сынком и
слышали, что она говорила, потому что все повысунули из воды головки,
чтобы поглядеть на крошку невесту. А как они увидели ее, им стало ужасно
жалко, что такой миленькой девочке приходится идти жить к старой жабе в
тину. Не бывать же этому! Рыбки столпились внизу, у стебля, на котором
держался лист, и живо перегрызли его своими зубами; листок с девочкой
поплыл по течению, дальше, дальше... Теперь уж жабе ни за что было не
догнать крошку!
Дюймовочка плыла мимо разных прелестных местечек, и маленькие птички,
которые сидели в кустах, увидав ее, пели:
- Какая хорошенькая девочка!
А листок все плыл да плыл, и вот Дюймовочка попала за границу.
Красивый белый мотылек все время порхал вокруг нее и наконец уселся
на листок - уж очень ему понравилась Дюймовочка! А она ужасно радова-
лась: гадкая жаба не могла теперь догнать ее, а вокруг все было так кра-
сиво! Солнце так и горело золотом на воде! Дюймовочка сняла с себя пояс,
одним концом обвязала мотылька, а другой привязала к своему листку, и
листок поплыл еще быстрее.
Мимо летел майский жук, увидал девочку, обхватил ее за тонкую талию
лапкой и унес на дерево, а зеленый листок поплыл дальше, и с ним мотылек
- он ведь был привязан и не мог освободиться.
Ах, как перепугалась бедняжка, когда жук схватил ее и полетел с ней
на дерево! Особенно ей жаль было хорошенького мотылечка, которого она
привязала к листку: ему придется теперь умереть с голоду, если не удаст-
ся освободиться. Но майскому жуку и горя было мало.
Он уселся с крошкой на самый большой зеленый лист, покормил ее слад-
ким цветочным соком и сказал, что она прелесть какая хорошенькая, хоть и
совсем непохожа на майского жука.
1 2 3 4